Амплитуда восприятия

Вывести жизнь из тупика – все, что от меня требовалось за последний месяц

У меня долго не было работы, которая, в лучшем случае, обменивается на деньги. Долго не было денег из-за которых впадают в ничтожество. Долго не случался приступ социальной ответственности. Долго не было привычного социума, маскирующего беспомощность.

Все началось две недели назад.

В общей кассе, из которой расплачиваются за бесцельность, появились странные, но бодрящие обстоятельства. Это было материальное испытание духа.

Во-первых, это был несанкционированный взлом в комнату общежития, в которой я временно дистанцируюсь от бремени взросления. В то время, пока я спала, какой-то мужичок забрался внутрь, подошел ко мне с шуруповертом и, тем самым, дал мне насладиться подлинным адреналином. От биения сердца и дрожи в конечностях мне захотелось убежать от понимания ценности «дома». Я свершила побег из дома, стуча зубами и ключами. Правда, всего на один день.

Мужик оказался простым рабочим-слесарем или что-то вроде такого. Ключи от нашей комнаты ему дал комендант, который постановил решение, благодаря которому на всех окнах общежития в этот день устанавливались какие-то аюрведические «гребешки». Хочется сказать: ну что за хуйня?

Во-вторых, на следующий день после этого у моего рассудка снова отнялись ноги. Я вернулась в общагу, чтобы как следует выспаться. Когда я выходила из душа, то совсем не ожидала встретить искушенного пьяного дагестанца. Мой христианский быт вновь был нарушен. Спокойствие было погребено под барабанный стук в дверь (как следствие встречи) и словесный террор: «дэвушка, что вы тут делаитэ?».

Юный «бомбист» отстал спустя час, занявшись куда более важными делами  - изучением стиральной машины, которая стояла в коридоре. Однако эти знания ему трудно давались. Последующие часы он бешено тыкался в холодную ритмику машины, пока однажды не пришла мысль отключить ее из розетки.

Я не знаю, что это за человек и как тут оказался. Живет он в комнате наших соседей, "св. Франциска и св. Игнатия". Эта два прилежных мальчика из какой-то республики с незавидной судьбой «хача».

В-третьих.

Сердечное одобрение моей кандидатуры сразу на двух работах (подчеркнуто)

Я добилась этого и почти сразу заработала душевное обезвоживание, наевшись чужими пороками и психопатологическими открытиями профессии. Однако это избавило меня от собственных комплексов. Теперь есть уверенность, что хорошим быть хорошо.

Спустя месяцы, я поняла, что неустанное напряжение мышц на моем лице отражается в почерке. А мрачные ожидания от работодателей отразились в походке. Так что я теперь никуда не опаздываю.

В-четвертых.

Теоретически это произошло, когда вернулся Владик (один из моих соседей по комнате)

Отрекаться от себя не имеет смысла. Занавес не спасет. Нашему пределу нет конца. Мы открыли домашний стоматологический кабинет и окно в будущее.

Потребность в экспериментах у нас родилась еще летом. Тогда мы предпочитали кофеиновые инъекции вместо привычного напитка (об этом как-нибудь позже).

Преданность своему делу и моя преданность Владику помогают стать ему настоящим врачом.

Я испытала облегчение, когда он предложил прооперировать десну, которая покрывает мой зуб мудрости поэтической ненужностью. В том месте отслоилась кожа, и образовался вакуумный забор для всей еды, которая не попала в желудок.

А теперь все ништяг:

К делу он подступает с фантазией и присущей художественностью. Скальпель держит словно кисть. Без колебаний и разлада наложит швы, как мазки на будущий шедевр. Я уже не говорю о том, как он ставит укол.

При этом совсем он не милосерден. Нелюдим. Не гуманист. Однако любит проводить время со школьниками, читая лекции по гистологии, опухолям, оперативной хирургии и прочим недоступным для меня вещам. 

Влад учит их необходимости быть умными, не теряя человеческого лица.  

В-пятых.

Приняв в соображение, что действие происходит на улице в -20и градусный мороз в окружении фанатов группы Rammstein под крепкой выпивкой, которые сторожат главный вход отеля The Ritz-Carlton, что на Тверской 3.

Как историческая проститутка пару дней назад выехала на задание от ВМ.

С моим базовым знанием немецкого языка мне предлагалось взбаламутить группу Rammstein, которая за день до концерта "тайно" заселилась в гостиницу. Опоздав к парадному заезду, выслушала нелестные сокрушения от замредактора:

- Ты же журналист, как ты могла их упустить, как ты вообще могла до этого сотрудничать с РР, если не можешь мне ничего сказать!?

Информация, которая его волновала, была из серии: были ли на артистах каракулевые шапки, сколько было охраны, с кем они приехали и куда отправились тусить?

- Ты должна стоять там до упора, - вторит мне зам, - отбери фотографии, сделанные фанатами, и пришли в течение часа.

С холодным отвращением я нашла нескольких веселых ребят, у которых на шее висели фотоаппараты, а в карманах грелись айфоны. Потащила их в Макдоналдс. Оккупировала компьютер парня по имени Ваня, который мирно жевал гамбургер и ждал брата.

Итак. На подходе десятого часа мне пришлось организовать "скорую" из собственных сил для одного из поклонников группы, который сильно перебрал. Наехал на персонал отеля. Чуть не разбил роллс ройс. Отмороженным лежал на улице. 

Втроем тащили его до дома и лично передали в руки матери.

После этого:

- Ты не справилась...

Из переписки с замредактора ВМ: 

(Я) - Папарацци из меня никакой. Однако не стоит сравнивать работу для РР и вчерашнюю вылазку. Не та конъюнктура.

Тем более, мне пришлось откачивать одного из фанатов, который дал лишку во время ожидания группы. Если бы мы вовремя не организовались, парень бы пострадал. Социальная ответственность превыше "каракулевых шапок" и "количества охраны"... 

(Зам) - Что значит не та конъюнктура? Что значит социальная ответственность и прочее превыше?

Вы хотите быть кором в "ВМ" - я вам дал задание...

(Я) - Не та - значит различная той, что сложилась в другом издании.

У здравомыслящего человека есть предпочтения в некоторых случаях не утверждать себя как журналист, а поступать как человек. Имею в виду, не бросать тех людей, на кого оказывают влияние в ходе сбора материала. Если даже впоследствии эти люди помешают полноценно закончить начатое дело. Я хочу действовать максимально честно, а не призывать к честности тех или иных показаний. У меня сформировался такой комплекс условий работы. Такая вот конъюнктура социальной ответственности в работе корреспондента.

Не поймите мне не правильно, пожалуйста. Это же не отпор, а что ни на есть самое настоящее желание сотрудничества!

***

Не знаю, что это было. 

Но одной работы у меня стало меньше. (И слава Богу)

Я никогда не утверждала себя журналистом (тем более папарацци) и не собираюсь этого делать. В Москве (почти везде) журналист и человек находятся в противоположных направлениях. 

Зато мое направление, я полагаю, стало чище и благородней. 

Надеюсь, я буду хорошим бильд-редактором в одном из лучших фотоагентств страны.